Почему во Флоренции «красиво жить не запретишь»?
Факт из истории Флоренции 27.
В районе Сан Николò, в XIX веке квартировали знаменитые в то время персонажи, в той или иной мере повлиявшие на ход истории Флоренции. В Палаццо Серристори как то раз поселился русский дипломат Николай Демидов с сыном Анатолием. Поэтому примыкающая к дворцу площадь до сих пор носит его имя. В ее центре стоит монументальный памятник, заказанный Анатолием в память об отце. И как было заведено у Демидовых, и скульптор был приглашен непревзойденный, и мрамор был выбран «сахарный». Маэстро Лоренцо Бартолини 20 лет работал над пирамидой из пяти скульптурных композиций. Сегодня, ввиду нежности материала, над памятником пришлось соорудить стеклянный навес.
Однако вскоре Демидовым пришлось уступить дворец родственникам бывшего императора Наполеона Бонапарта, переехав в соседний дом поменьше. А уж братьев и сестер в корсиканца было предостаточно. В этом красивом красном доме доживали свои дни сестры Паолина и Каролина, и братья Жозеф и Жером с их семьями. Изгнанные отовсюду, они нашли приют в милосердной Флоренции. Балы во Дворце Серристори может и были скромнее прежних, но предоставили возможность пересечься двум судьбам. В 1840 году дочь Жерома Матильда Бонапарт вышла замуж за Анатолия Демидова.
«Анатолий Демидов» Карл Брюллов. Флоренция 1933г.
Художественная зарисовка.
Молодая женщина нервно ходила по комнате заламывая свои пухлые руки. Она ненавидела себя за то что позволила рыданиям прорваться наружу, даже в уединении.
«Что же делать? После случившегося она больше не сможет показаться людям на глаза. Господи, за что же ей такое унижение? Остается только бежать во Францию. Как можно скорее! Но где взять денег? Драгоценности покойной матушки были ее приданным. Но отец заложил их этому русскому мужлану еще до их свадьбы. Ну и пусть! Если взять их не привлекая внимание и покинуть Флоренцию инкогнито, то восторжествует справедливость! Но надо заручится поддержкой!»
Женщина кинулась к бюро. Нервным движением вынула бумагу и ченильницу. При слабом свете свечи, ослепленная своими мыслями она не заметила как поранила палец о нож для разрезания бумаги. Писала размашисто, не заботясь об этикете. А ведь не абы кому, а двоюродному дяде — русскому царю Николаю I! В этом она была вся — женщина с отсутствием хитрости.
«…Ваше Величество! Молю о помощи, памятуя вашу теплоту ко мне во время нашего с Анатолем последнего пребывания при вашем дворе. Сегодня на балу во Дворце Питти мой супруг появился с Ней в моем присутствии. Я позволила нелестно выразится и потребовала Ее удаления, что разъярило его безмерно, вплоть до поднятия на меня руки. Ах как же вы были правы, думая что Анатолю нужны были только мои брильянты. И только сейчас я оценила Вашу мудрость, когда вы не признали данный ему здесь княжеский титул. Князья не бьют своих жен на балах…»
Письмо с размытыми от слез буквами и измазанное в уголке кровью впечатлило царя настолько, что он предписал Демидову выплачивать сбежавшей супруге 200 тысяч франков ежегодно и не претендовать на возврат драгоценностей.
